Крики из погреба🧐🧐🧐
Слугам велели не подходить: слишком ценная добыча содержалась там! Эту княжну гетман мечтал обменять на большой кошель с золотом, а может и еще на что…
– Девчонку только оставлю себе, – хмыкал он. – Вырастим невесту княжеского рода, а потом решим, кому достанется. Такими не разбрасываются.
В погребе почти всегда было темно: лишь на рассвете, с восточной стороны, в небольшую щель проникал тонкий, как кинжал, луч света. Глядя на него, Дарья крестилась и шептала слова молитвы. Этот луч символизировал ее надежду когда-нибудь оказаться на свободе…
Только старый немой слуга гетмана Дорошенко был допущен до этого помещения. Дважды в день он приносил Дарье и ее трем детям кувшин молока и хлеба. Этого категорически не хватало, а ведь Дарья ещё кормила младенца! Незадолго до этого заточения она родила девочку, которую даже не успели окрестить.
Испуганные старшие ребятишки – двух лет и одного года – жались к матери и часто плакали. Эти звуки, доносившиеся из погреба, велено было игнорировать. Но однажды повариха Марта, наполовину полька, наполовину русская, не выдержала и отправилась к Дарье. Принесла ей немного овощей, кусок мяса и пирожки.
– Спасибо, – сказала Дарья и голос её дрогнул.
Она догадывалась, почему она здесь. Гетман Дорошенко избавившись от её мужа, надеялся написать в Москву, к Дарьиной родне. Была она дочерью князя Долгорукова и его первой жены (впрочем, на этот счет у историков есть разночтения, и Дарью называют дочерью другой его жены). У князя водились деньги, да немалые. Был он близок к трону: сам государь Алексей Михайлович приезжал к нему в гости. Однажды, при хорошем расположении духа, просто пожаловал князю собственную роскошную бархатную шубу, золотой кубок и 70 рублей к окладу.
Вот и задумали злые люди поживиться…